В Хабаровском крае накануне выборов губернатора и Госдумы продолжается отток из ЛДПР – родной партии врио главы региона Михаила Дегтярёва. Несколько дней назад о выходе из партии сообщил бывший спикер гордумы Хабаровска Михаил Сидоров, его примеру последовали еще семеро депутатов. А накануне аналогичный демарш предприняла сенатор Елена Грешнякова. Между тем в Хабаровске возобновились уличные акции в поддержку экс-губернатора Сергея Фургала. О том, как эти процессы могут отразиться на сентябрьских выборах, «Клуб Регионов» спросил социолога, профессора Амурского гуманитарно-педагогического госуниверситета Григория Говорухина.

– Активизация публичной активности граждан и демарш представителей ЛДПР – это следствие одних и тех же процессов, которые происходят в крае?

– Выход депутатов из партии – это результат того, что Фургал перестал быть губернатором. И это понятно, потому что большая часть людей, которые шли в краевую думу и городские думы, шли за Фургалом и становились под знамена ЛДПР перед выборами. Это означает, что какой бы то ни было партийной дисциплины, личных убеждений, связанных с деятельностью партии, или преданности вождю (я имею в виду Владимира Жириновского) у них нет. Поэтому перед ними и встает вопрос: «А на черта нам в партии находиться?» А когда есть несогласие с тем, что происходит в регионе и даже в стране, то выход из партии превращается в демарш общего порядка. И это вполне предсказуемо, потому что, когда [врио губернатора Михаил] Дегтярёв пришел, он попытался их образумить, как-то урегулировать конфликт, но популистские обещания не могли задержать людей в партии надолго.

Дегтярёву же, как мне кажется, нужно, чтобы все эти процессы происходили максимально тихо и мирно, потому что у него стоит задача пройти в губернаторы. Между тем времени остается все меньше, а очки он теряет и по большому счету даже не понимает, на чем. Строго говоря, действия депутатов – это не протест против Дегтярёва лично, а следствие общей нервозности. Депутаты ведь не оторваны от социальной системы, у них есть дети, жены, родственники и друзья, которые так или иначе обсуждают всю ненормальность ситуации в крае. Следовательно, это некий возглас «мы не согласны».

– Люди на первый в этом году митинг в поддержку Фургала вышли с таким же возгласом?

– Не знаю, не изучал. Но помните, как в январе выходили [на митинги] по всей стране, за исключением, кстати, Хабаровского края? Люди в целом недовольны системой и в рамках этого недовольства используют в качестве знамени какую-нибудь фигуру, в одном случае это Алексей Навальный, в другом – Сергей Фургал, в третьем – еще кто-то. Условно я бы обозначил это как крестовый поход против власти. Но люди не объединены общим недовольством против чего-то. Все было бы понятно, если бы всем не хватало, например, денег, если бы все критичные проблемы были перечислены на пальцах одной руки, тогда ситуация абсолютно точно была бы революционной: людей объединило бы общее недовольство. Сейчас опасность ситуации заключается в том, что появляется некое поле вседозволенности, люди теперь уже готовы выйти и общаться друг с другом на предмет общего недовольства. Ну а поскольку есть еще виртуальные пространства, которые включают в себя гораздо большее количество людей, то я думаю, что власти следовало бы задуматься над тем, что она делает.

– Выход депутатов из ЛДПР, митинги и внутренний протест – все это можно назвать проблемой Дегтярёва, которая, если не будет решена, будет ему стоить губернаторства?

– Мне кажется, да. На сегодняшний день это так. Я говорю «на сегодняшний», потому что существует практика, что за полтора – два с половиной месяца до выборов можно натянуть к рейтингу плюс 20%, причем даже без фантастических приписываний. Поэтому к лету или летом многое может измениться, и тогда мы уже точно будем понимать, насколько реально Дегтярёв может чем-то поплатиться. Но совершенно точно, врио губернатора начинает терять свой символический ресурс в глазах федерального центра.

– Этот символический ресурс в чем заключается?

– Он заключается в том, что выбрали человека, сказали: «Теперь ты будешь врио» – и пообещали ему силу возможностей: нужны деньги на медицинские центры – пожалуйста, нужна поддержка рекламой – да ради бога, нужно снизить кредиты и долги – снизят, ты только пройди. Причем обратите внимание, что Дегтярёв постоянно бравировал тем, что его сюда назначил президент, но, когда он приехал в регион, он вдруг понял, что имя президента здесь не всегда имеет положительные коннотации, и он стал меньше этим увлекаться, но при этом периодически говорит: «В этом нам помог президент». Почему он это делает? Совершенно очевидно, что стояла задача, чтобы он как провластный врио вне зависимости от его партийной номенклатурности выступал от лица официальной власти. В свою очередь, те, кто выходит из партии, эти все процессы тоже видят, они понимают, что Дегтярёв – это не олицетворение ЛДПР за Уралом, не мифический образ борца за все русское. Плюс не забывайте, что до 2018г. ЛДПР занимала вторую строчку в выборных плей-листах, первое – ЕдРо, третье – КПРФ. По большому счету в какой-то момент люди мистифицировали протест, он был канализирован в русле парламентских представлений о том, как нужно бороться за власть.

– Сейчас пришло прозрение?

– Теперь все понимают, что партия [ЛДПР] не имеет никакого отношения к протесту, что все это игра. Кроме того, не стоит забывать, что люди, которые выходили на площадь летом 2020г., уже почувствовали кровь, а федеральная и местная власть отыграли на тот момент, как им казалось, неплохо: они решили подождать холодов, чтобы все само собой рассосалось. Исключением был странный выплеск агрессии со стороны самого господина Дегтярёва, когда людей разогнал ОМОН. Но по факту никаких серьезных последствий для большинства выступающих не было, а раз не было, значит, можно дальше ожидать таких всплесков. И как только люди снова начнут массово выходить, Дегтярёв потеряет свой символический ресурс, потому что его сюда поставили утихомирить территорию, которая граничит с Китаем, а по факту он ничего не добился.

Ему, конечно, нужно очень правильно в этой ситуации отыграть. Как – я не знаю. Но я прекрасно понимаю, что он сейчас начнет разбрасываться деньгами и обещаниями, наверняка начнет давить на исполнительную власть в лице мэров и глав районов, чтобы они отремонтировали дороги или что-то еще, но если у людей требования не экономические, а политические, то вряд ли это ему поможет.

– Если оценивать ситуацию сейчас, то какова вероятность, что на выборах губернатора победит протестное голосование и провластный кандидат проиграет?

– Если применить исследовательскую логику, то на сегодняшний день можно определенно заявить, что у Дегтярёва есть все шансы быть губернатором. От чего это зависит? Если не будет тупых директив, которые в свое время утопили Вячеслава Шпорта, я имею в виду требование 70 на 70: 70% – явка, 70% – за кандидата от власти. Вот если этого не будет, даже если не будет 45 на 45, а вдобавок начнут еще и «сушить» явку, то Дегтярёв пройдет. А вот если, как всегда, сюда приедет какая-нибудь «чумная команда» из западной провинции с установками на то, что они великие, и начнут будоражить ситуацию с мыслью «Мы – и не справимся?», начнут баннерами все завешивать, давить на работодателей, то они раскачают лодку настолько, что здесь появится не просто протестный, а революционно настроенный электорат – именно это и получили на выборах в 2018г.

– С каким результатом могут завершиться выборы в Государственную Думу в Хабаровском крае?

– Что касается выборов в Госдуму, то элдэпээровский электорат совершенно точно начинает размазываться, но он не уходит в ЕР. Он частично уходит в коммунистов, которые неоднородны: там есть и КПРФ, и «Коммунисты России», и так далее. Плюс ко всему прочему появляются «Новые люди», «Зелёные» и так далее. Этот электорат может рассосаться настолько, что необходимых процентов не наберет никто, но тут мы пока можем только гадать на кофейной гуще.