66% подростков в России считают, что в интернете слишком много запретов и блокировок, показало совместное исследование ОП РФ и Russian Field. Интернет для 14-17-летних – это зона досуга, общения и учебы, да и вообще организации своей жизни, а нынешнюю ограничительную политику государства они воспринимают как покушение на их свободу. В итоге государство рискует потерять доверие целого поколения будущих избирателей. Как отметила в комментарии для «Клуба Регионов» политтехнолог, социальный архитектор Алёна Август, обходя запреты, молодые учатся «играть с государством в прятки».
Онлайн-ограничения подростки чувствуют острее всего. Для сравнения: избыточность в интернете ИИ-контента отметили 62% опрошенных, 51% полагает, что в сети слишком много случаев мошенничества, 42% сказали о фейках.
Реакция на блокировки напрямую зависит от принадлежности к одному из пяти «цифровых классов». Ядро возможного будущего протеста составляют две группы: одну мы позволим себе назвать «интернет-зависимыми» – это 14,8% опрошенных, которые не представляют своей жизни без онлайн-составляющей. Среди них блокировками недовольны 85,6%. Другую группу сами исследователи назвали «гиперонлайн-универсалами» (21,4%), среди них блокировки негативно воспринимают 84,9%.
Социологи также выделяют «учебных AI-прагматиков», которым интернет нужен не для общения, а в первую очередь для учебы – таких 21,6%. Блокировки вызывают негативные реакции 70,8% этой группы. Еще 22,6% опрошенных – это «игровые потребители», среди них против ограничений выступают 69,1%.
Наименее чувствительны к интернет-политике государства – так называемые «сдержанные наблюдатели» (19,5%). Они нечасто бывают онлайн, но даже среди них против запретов – 56%.
Еще исследование показало, что тинейджеры по-прежнему предпочитают «запретное». Несмотря на активность Роскомнадзора, 91% респондентов пользуются «Телеграмом», 73% – TikTok, 63% – YouTube. Отечественные сервисы серьезно отстают: «ВКонтакте» пользуются лишь 51%, а MAX – лишь 31%.
Популярность западных сервисов показывает, что молодежь легко обходит блокировки и замедления, поэтому способность «Макса», «ловить даже на паковке» не является для них убедительным аргументом. А категориями вроде «цифрового суверенитета» подростки еще не мыслят.
Сейчас у будущих избирателей формируется проблемный поведенческий шаблон, считает Алёна Август.
«Психология подростка такова, что он и так не сильно любит государство по умолчанию. Это возрастная особенность, ведь в 14 лет ты лучше любого президента знаешь, как надо жить. Но сейчас эту возрастную норму виртуозно подогревают наши враги, которые хорошо умеют работать с молодежью и перепрошивать сознание. И получается, что «хорошие» – они, а «плохие» – мы, государство. И порой у подростка появляется установка, что мало того, что взрослые какие-то не такие, так еще и государство устроено неправильно», – говорит эксперт.
Ситуация складывается таким образом, что дети впитывают совсем не ту модель поведения, которую хочет им привить государство, продолжает Август: «Подростковый возраст в целом начинается в 10-11 лет, когда восприятие мира происходит интуитивно. Эти дети бессознательно впитывают недовольство родителей, которые ведь тоже никуда не ушли из Telegram; или те же дети замечают, как скривился учитель, когда говорил про MAX. Они всё знают про VPN. И в итоге это закрепляет в их сознании опасный принцип, что с государством можно играть в прятки. Сейчас этот подросток знает, как обойти блокировку Telegram, а завтра – тут я, конечно, утрирую – он точно так будет искать решение, как обойти закон, чтобы присвоить бюджетные деньги».
Помочь разобраться с этими проблемами, по мнению Август, в том числе могла бы социальная архитектура, один из принципов которой – «говорить с людьми не на языке подачек и запретов, а на языке диалога». Но пока, по оценке эксперта, социальная архитектура как социальный конструкт находится в стадии становления, а проблемы надо как-то решать. Как – вопрос ко всем нам.
