Близость выборов в Госдуму подогревает дискуссии по мигрантскому вопросу. Общество разделилось на две группы: одни видят в мигрантах угрозу культурному коду России, другие утверждают, что развивать современную экономику без них невозможно. «Клуб Регионов» попросил экспертов ответить на наиболее острые вопросы.

Существует ли в России «параллельное государство» мигрантов и этнические анклавы?

Юрий Крупнов, председатель наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития: «На территории России существует параллельное государство в виде различных диаспор, и это критическая опасность. Священнослужителей и авторитетных деятелей диаспоры слушают не менее, а скорее более внимательно, чем государственные органы власти. За этим стоит серьезный экономический базис: значительное число сфер деятельности (тот же общепит) контролируется этнодиаспорами и является их экономической основой».

Леонид Бляхер, профессор Высшей школы социальных и политических наук Тихоокеанского государственного университета: «Мы с коллегами когда-то специально искали эти «чайна-тауны» по всей стране. Более-менее что-то похожее на компактное поселение мигрантов обнаружилось только в Москве. Но это не гетто, а просто район, где их больше, чем в целом по городу. Москва – единственный город, где это обнаружено».

Егор Холмогоров, публицист: «Я постоянно езжу в регионы и везде вижу избыточное присутствие мигрантов. Если где-то их нет, то лишь потому, что регион очень беден. Там, где есть «кормовая база», начинается их сгущение и формирование замкнутых анклавов. Особенно меня беспокоят ресурсоносные районы Севера, где возникают уже и идеологические провокации вроде «Югра – родина узбеков» [в 2025 году такой тезис выдвинул депутат думы ХМАО от КПРФ Халид Таги-Заде, в итоге это стоило ему мандата – Прим. КР]. Это же явный подкоп под государственное единство».

 

Мигранты – потенциальные преступники?

По данным МВД, в 2025 году иностранцы совершили более 41,1 тысячи преступлений, что почти на 7% больше показателей 2024 года.

Леонид Бляхер: «Преступность среди мигрантов статистически намного ниже, чем среди граждан России [всего в 2025 году в России совершено 1,77 млн преступлений; на долю иностранцев приходится 2,3% - Прим. КР], особенно если вычесть административные нарушения, когда человек опоздал с регистрацией временного проживания. Катастрофичность этой темы – продукт СМИ, а не объективная проблема».

Егор Холмогоров: «Статистика лукавит, потому что не учитывает латентность. Огромная масса чужеродного населения находится в стране непонятно на каких основаниях. К примеру, летом на даче постоянно появляются люди и спрашивают, не найдется ли для них работаю. Но когда они въезжали на территорию РФ, в их миграционной карте вряд ли была указана цель «искать поденную работу». Сколько таких – сотни тысяч или миллионы? А трагедия в «Крокус Сити Холле» показала, что среди этих тысяч найдется полдюжины человек, способных устроить теракт чудовищных масштабов».

Майя Аствацатурова, профессор Пятигорского госуниверситета, член Комиссии по миграционным вопросам и социально-культурной адаптации иностранных граждан Совета при Президента РФ по межнациональным отношениям: «Рост преступлений, совершенных иностранцами, вызывает вопросы далеко не только к самим мигрантам, а к государству и правоохранительным структурам, к бизнесу. Вероятно, стоит обсуждать не особую склонность мигрантов к криминальному поведению, а слабый надзор за соблюдением российского законодательства и коррупцию в процессе их ввоза и обустройства в стране».

 

Российская экономика не может обойтись без мигрантов? Они отнимают работу у местных?

Владимир Зорин, председатель комиссии Общественной палаты РФ по межнациональным отношениям и миграции: «Миграция – это процесс, который присутствует всегда в любой экономике. Главное, чтобы она была в интересах принимающего государства, то есть Российской Федерации. И за последний год сделан очень серьезный шаг с точки зрения наведения порядка».

Леонид Бляхер: «Единственное место, где мы фиксировали подобие такой конкуренции – это столица, но не мигрантов с москвичами, а с приезжими из других российских регионов. То есть условный житель Узбекистана конкурирует за рабочее месте в Москве с жителем Кургана. Но на большей части России, к примеру, как на Дальнем Востоке, людей физически не хватает. Если не приедут мигранты, некому будет заполнять вакансии».

Юрий Крупнов: «Проблема в том, что нам делать с нашей коренной русской молодежью, которая в огромном количестве уезжает в другие страны, а на ее место приезжают неграмотные мигранты. Вот в чем проблема, а не в том, что какие-то плохие люди из кишлаков обижают русских. Вместо лидирования в мировых рейтингах по роботизации мы в России допустили деиндустриализацию. Мы по сути культивируем «лопатный уклад», и отсюда получаем массированный завоз так называемых трудовых мигрантов».

 

Что делать с женами и детьми, которые приезжают в Россию вслед за иностранными работниками?

Егор Холмогоров: «Присутствие трудоспособного мужчины, создающего некий вклад в экономику, еще можно как-то оправдать, то жены и дети – это чистая нагрузка на социальную сферу. Мы видим, как в школах учителя вынуждены опускаться до уровня детей из мигрантской среды, и вслед за ними начинают безграмотно говорить и вести себя русские школьники. Зачем нам эти «семейные кадры»? Нужно системно переходить к оргнабору: человек въезжает для конкретной трудовой задачи, живет в точно определенном месте, зарабатывает деньги и покидает Россию».

Леонид Бляхер: «Гастарбайтеры приезжают на вахту. О каких детях и женах в таком случае может идти речь? Привезти семью – это уже акт очень высокого уровня адаптации. Да, у первого поколения мигрантов могут быть проблемы со знанием языка и так далее. Но мигранты второго поколения — это уже обычные граждане России, они по-русски говорят лучше, [чем на своем национальном языке], они воспринимают себя москвичами, хабаровчанами. Это нормальный естественный процесс».

 

В 2025 году президент Владимир Путин утвердил Концепцию государственной миграционной политики до 2030 года и Стратегию государственной национальной политики до 2036 года. Насколько эффективно сегодня система власти контролируют мигрантский вопрос?

Владимир Зорин: «За последний год в нашей миграционной обстановке сделан очень серьезный шаг для наведения порядка. Мы уточнили все документы стратегического планирования. Практически у нас появилась модель миграционной политики, и она корректируется с учетом новых обстоятельств. Она отвечает современным вызовам и рискам, на которые мы должны адекватно ответить».

Майя Аствацатурова: «Определенный позитив есть, но решена лишь часть проблем. На уровне современной федеральной политико-управленческой доктрины процесс не является в достаточной мере целостным и понятным. Не разработан механизм отбора мигрантских потоков, нет технологий распределения трудовых мигрантов по территории РФ, что приводит реально к их концентрации в центре страны. Распределение мигрантов идет вообще без учета этнокультурной емкости регионов и особенностей региональных рынков труда».

Юрий Крупнов: «Есть два абсолютно позитивных тренда: законодательно упорядочивается проблема миграции, новая концепция предлагает достаточно здравые тезисы. Но это решает лишь 20% всех проблем. Политика на территории бывшего Союза у нас очень слабая и невнятная. Примитивный рынок труда в стране очень объемный. Пока мы не восстановим влияние на постсоветском пространстве и не запустим роботизацию, порядка не будет».

Стоит ли России перенять опыт ОАЭ и внедрить «кафалу» – систему, при которой работодатель полностью отвечает за нанятых иностранных работников (не только финансово, но и юридически)?

Егор Холмогоров: «Уверен, что такую систему создать можно. Если бы было политическое решение, если бы «прилетело как следует», такую систему сделали бы быстро, и она была бы оптимальной для нашей страны».

Юрий Крупнов: «Средняя Азия, откуда к нам в основном приезжают мигранты, почти 200 лет была в составе России, там живут совсем другие люди, с другой ментальность. Это не пакистанцы, приезжающие в Арабские Эмираты. Это разные системы, они несопоставимы».

Владимир Зорин: «В зарубежном опыте есть много полезного, но не всё применимо в наших условиях. В современной ситуации, когда вопрос безопасности приобретает исключительно важное значение, необходимы определенные ограничения. Не будет лишним ввести систему оргнабора мигрантов и повысить ответственность работодателей за иностранцев».

 

Что делать? Здесь мы попросили экспертов предложить собственные механизмы и инструменты, которых, по их мнению, не хватает в России при работе с мигрантами

Майя Аствацатурова:

1.  Разработка механизмов отбора: создание понятных инструментов для выявления «нужных» мигрантов: готовых инвестировать в экономику, обладающих востребованными современными навыками и разделяющих традиционные духовно-нравственные ценности.

2.  Учет емкости регионов по принятию мигрантов

3.  Принятие федерального закона об адаптации и интеграции иностранцев

4.  Борьба с коррупцией при ввозе рабочей силы.

Егор Холмогоров:

1.  Обязательная дактилоскопия на границе: «Это простое средство, которое бесконечно облегчило бы работу следственным органам, но саботируется чиновниками».

2.  Система «кафала» (спонсорства): Полная ответственность бизнеса за мигранта.

3.  Запрет на ввоз семей и переход к оргнабору.

4.  Жесткий контроль получения гражданства и воинского учета.

Юрий Крупнов:

1.  Восстановление влияния России на постсоветском пространстве

2.  Роботизация и отказ от «лопатного уклада».

3.  Возвращение собственной молодежи: Создание условий, чтобы талантливые специалисты не уезжали за границу, а строили карьеру в России.

Леонида Бляхер:

1.  Переход на жесткие контракты с гастарбайтерами: «Заключайте контракт жестче, с оговоренным сроком. Отработал – уехал. Хочешь еще – приезжай снова».

2.  Правовые последствия для ксенофобов: «Необходимо ввести ответственность для тех, кто строит политический капитал на разжигании межнациональной розни.

Владимир Зорин:

1.  Повышение качества языковых тестов.

2.  Усиление мониторинга и трансляция позитивных практик.

3.  Неотвратимость наказания для конкретных преступников без проекции на весь народ.

4. Повышение ответственности работодателя за иностранных работников.

5. Оргнабор мигрантов.

Резюме

Позиции экспертов ясно демонстрируют, что единого взгляда на миграционную проблему в России не существует – это очевидный, но, пожалуй, главный вывод. Разброс мнений настолько широк, что порой создается впечатление, что эксперты и сами живут в «разных Россиях». Но это в полной мере отражает восприятие и отношение к проблеме мигрантов в стране. Не возьмемся  утверждать, что в этом споре может родиться истина, но с полной ответственностью заявляем: запретами и декретами проблему точно не решить.