Федеральный центр постоянно декларирует, что доверие граждан является главной целью и основным критерием работы власти всех уровней. Этот же вопрос накануне обсуждали на форуме Российской ассоциации по связям с общественностью «Дни PR-26». «Клуб Регионов» поговорил с одним из участников этой дискуссии политтехнологом Дмитрием Еловским о том, как формируется доверие к ключевым институтам власти.

– Уровень доверия к многосоставным группам типа правительства и Госдумы формируется из личного доверия к входящим в эти группы персонам?

– ВЦИОМ фиксирует снижение уровня доверия к Госдуме и Совету Федерации, а на первых местах по доверию – президент и армия [на третьем церковь. – Прим. КР]. И здесь мы говорим о том, что люди доверяют не институтам, а символам (потому что армия – это символ) и личности, потому что в головах людей нет представления об институте президентства, у них есть представление о президенте как о персоналии – Владимире Путине. Просто так исторически сложилось, у нас есть целые когорты поколений, которые других президентов не видели.

В случае с парламентом в целом мы видим как раз низкий уровень доверия к институту представительства. При этом партии в Госдуме научились работать на повышение уровня доверия. Для них дилемма – надо ли повышать доверие ко всему институту законодательной власти как таковому, способны ли они на такое коллективное действие? Пока такую способность они не демонстрировали, поскольку для начала нужно хоть как-то приструнить депутатов-хайпожоров, которые приносят доверие к институту в жертву сиюминутному всплеску личной узнаваемости. Делать это, конечно, пытаются, но получается пока не очень.

– На прошедших выборах в Госдуму на результаты повлиял уровень доверия партиям или административный ресурс? Я вот помню опрос РАСО после выборов, в котором большинство экспертов заявили, что на итог ЕДГ больше всего повлияли межэлитные договоренности.

– Работать над уровнем доверия партии научились давно. Но вот мобилизовать избирателей, которые тебе доверяют, и довести их до участков – это задача со звездочкой. Вообще все оппозиционные партии с этим не справляются.

– КПРФ, например, утверждает, что люди не ходят на выборы и оппозиция проигрывает, потому что самим выборам как институту не доверяют.

– «Единая Россия» выигрывает за счет системы мобилизации. Она у нее тоже работает криво-косо, но она хотя бы есть. У них есть десятки и сотни тысяч агитаторов, каждый из которых хочешь-не хочешь, но 50 людей каждый из них приводит.

Про КПРФ могу сказать, что в этом году премию «Гамбургский счет» за лучшую территориальную кампанию на выборах в Госдуму получили ребята, которые вели списки коммунистов в группе, объединяющей Красноярский край, Хакасию, Томскую область и ЯНАО. Они сделали яркую и красивую кампанию, объяснили людям, почему они должны проголосовать, и результат у них получился сильно выше. Видно, что получается, когда люди работают.

– Не могу не спросить про губернаторов, которым политадминистраторы регулярно напоминают, что нужно зарабатывать доверие людей. С другой стороны, многие эксперты утверждают, что губернаторы выполняют не политические, а технические функции. Им сегодня нужно доверие?

– Население регионов в среднем – два миллиона человек. Легитимность губернатора – это и есть доверие, моральный кредит на право принимать решения о судьбе этих двух миллионов.

Персональное доверие губернатору в немалой степени формируется из доверия президенту. Это дает ему первый кредит доверия. Но уже к окончанию первого срока преобладающим становится личное доверие к губернатору, люди смотрят на него с точки зрения того, а сам-то он что смог сделать? И здесь уже уровень доверия губернатору влияет на уровень доверия президенту.

Реальное доверие губернатору очень часто проявляется в кризисных ситуациях. Если он выходит и говорит «Друзья, сейчас начнется наводнение! Бросайте срочно всё, садитесь в автобусы и уезжайте, а мы вам все потери компенсируем», и люди всё бросают и едут – то они ему по-настоящему доверяют. А если сидят на крышах и охраняют свои дома, то никто ему не доверяет, несмотря на то, что во время соцопросов эти люди говорили обратное.

Федеральному центру нужен высокий уровень доверия к институту губернаторства – когда ты меняешь губернатора, а доверие остается. Федеральному центру не очень выгодно, чтобы у губернатора был высокий личный уровень доверия. Но, учитывая уровень кризисов и вызовов, которые стоят перед нами, я лично думаю, что уровень личного доверия тоже важен. Потому что именно высокий личный уровень доверия к губернатору позволяет людям выполнять рекомендации и распоряжения оперативных штабов, и они не гибнут сотнями.

– Как можно обеспечить высокий уровень доверия к институту губернаторства в отрыве от персонального доверия?

– Для этого нужно, во-первых, время, чтобы люди видели, что независимо от того, кто становится губернатором, система работает и человек, обращаясь к системе, получает результат. Во-вторых, чтобы доверие отвязалось от личности и привязалось к институту, нужна сменяемость. Когда губернатор работает 28 лет – это формирует доверие или недоверие к личности. А когда губернатор меняется раз в пять-десять лет, а система продолжает работать, то это формирует доверие к институту губернаторства.